"Пайпер J-3 Каб" представлен в игре Flight Simulator

Можно долго говорить о том, как технический прогресс чудесным образом изменил современные самолеты. Маленькие одномоторные аэропланы теперь могут покрывать за час почти 300 миль. У многих пилотов есть GPS-приемники (системы глобального позиционирования) и электронные карты - плоды прогресса, превратившие навигацию из осмысления человеком показаний множества приборов в простое следование за силуэтом самолета на цветном дисплее. Оперативная метеосводка подается теперь прямо в кабину летчика. У нас есть анализаторы работы двигателя, индикаторы рельефа местности, бортовые компьютеры и надежные автопилоты, способные провести самолет за нас хоть через всю страну.

Но за весь этот технологический прорыв мы платим свою цену, платим ее так медленно и такими мелкими частями, что не всем понятно, как много из того, что мы ценили прежде, обесценилось в эпоху прогресса.

- Я больше не летаю просто так, - признался мне один пилот, - наскучило.

Наскучило? Летать? Подумать только!

- Возможно, - предположил я, - вы неправильно подходите к полетам. Пилот, казалось, не вполне меня понял. Я расспросил его, как и на чем он летает. Он ответил, что управляет мощным двухмоторным самолетом, как правило, на большой высоте, чтобы с выгодой для себя использовать воздушные потоки.

- Значит, вы чаще всего летаете по приборам?

- Да, - ответил, помедлив, пилот.

- И на автопилоте?

- Разумеется.

- А. В этом-то все и дело, - сказал я. - Вы не летаете. Вы просто перемещаетесь, сидите в кресле, смотрите на приборы и ждете, пока самолет довезет вас в пункт Б. Неудивительно, что вам стало скучно. Вам нужен... - я запнулся, размышляя над тем, что лучше предложить человеку, чья радость от полета украдена прогрессом, скоростью и автоматизацией.

Фото: Пол А. Судерс/"Корбис" Воплощение простоты: "Пайпер Каб", летящий над островом Оркас, шт. Вашингтон.

- Вам нужен "Пайпер Каб", - завершил я фразу.

"Пайпер J-3 Каб" - это, пожалуй, самый известный из всех легких самолетов, классика авиации. Он был спроектирован как недорогой учебно-тренировочный аэроплан, и оказался настолько успешным, что с 1937 по 1947 гг. было произведено и продано более 14000 экземпляров. В противоположность большим бипланам с радиальными двигателями, господствовавшим на рынке тренировочных самолетов в тридцатых годах, "Каб" являл собой истинное воплощение абсолютной простоты. Он был мал, и при полной загрузке и заправке топливом весил лишь немногим более 1000 фунтов. Он был недорог и продавался примерно за четверть от стоимости других учебных самолетов. И, что самое главное, он был прост.

Вместо двух крыльев, соединенных жесткими распорками, "Каб" был оснащен единственным деревометаллическим крылом, покрытым хлопчатобумажной тканью. Индикатором топлива ему служил поплавок, соединенный с куском толстой проводки, проходящим через крышку топливного бака и верхнюю часть капота двигателя. По мере опорожнения бака поплавок опускался ниже, а с ним опускалась под капот и проволока. Вместо сложных масляных опор шасси в "Кабе" для смягчения ударов использовались эластичные резиновые амортизаторы. Система была примитивна, но сочетание больших колес, относительно широкой стойки шасси и резиновых амортизаторов вывело "Каб" в число лидеров по легкости и плавности посадки.

"Каб" вмещал двух человек (один сидел позади другого) и весил так мало, что если пилот летел в нем один, ему приходилось садиться на заднее сиденье, чтобы быть ближе к центру тяжести самолета. Управляя самолетом с заднего сиденья, смотреть на приборы труднее, но, с другой стороны, приборов у "Каба" было не так уж и много.

У "Кабов" не было бортовой электросети, поэтому, чтобы завести двигатель, их пилотам приходилось раскручивать винт вручную, подобно водителям старых "Форд-Т", заводящим мотор рукояткой. Кто-то должен был стоять перед самолетом и раскручивать винт, пока пилот в кабине включал магнето, держал тормоза и открывал дроссельную заслонку. Если рядом никого не было, пилоту приходилось ставить под колесо башмак или привязывать хвост, чуть-чуть приоткрывать заслонку, самому раскручивать винт, а затем, отвязав винт или вынув башмак, бегом бежать в кабину, пока самолет не тронулся с места.

Такая "система зажигания", хоть и упрощала производство самолетов, породила множество баек о летчиках, не успевших вовремя забраться в кабину, и потешно гоняющихся за "Кабами" по всему аэродрому. Иногда самолеты при этом врезались в ангары или даже поднимались в небо, завершая потом свой беспилотный полет где-нибудь в полях.

Своим успехом "Каб" частично обязан программе подготовки пилотов гражданской авиации, запущенной правительством Соединенных Штатов в 1939 г. для подготовки летчиков, которых, в случае вступления Америки в войну, можно было зачислить в ВВС. Программа предусматривала финансирование летной подготовки, но требовала, чтобы обучение проводилось на самолетах "тандемной" конфигурации. В то время авиакомпании "Аэронка" и "Тэйлоркрафт" собирали небольшие учебно-тренировочные самолеты, но в них сиденья стояли бок о бок, а в "Кабах" - одно за другим. Позже "Аэронка" и "Тэйлоркрафт" разработали "тандемные" модели, но львиная доля заказов уже досталась "Кабу".

Из-за своей небольшой скорости, отзывчивого управления и простоты "Каб" стал чрезвычайно удобным и популярным тренировочным самолетом; солидная часть целого поколения пилотов вышла в свой первый самостоятельный полет на этом послушном "крылатом наставнике" желтого цвета. Однако, со временем технологии продвинулись вперед и учебные самолеты вышли на новый уровень. В них появились новые приборы, в стандартную комплектацию вошли ножные тормоза и электросистема, а на смену конфигурации с хвостовой опорой пришли трехопорные шасси. В середине 1950-ых рынок учебных самолетов начала захватывать "Цессна", и "Каб" должен был кануть в Лету вслед за "Фордами-Т" и конными экипажами.

Фото: Музей авиации/"Корбис" До начала Второй мировой войны многие гражданские пилоты обучались на самолетах "Пайпер J-3 Каб".

Но этого не случилось. "Учительской практике" "Кабов" пришел конец. Впрочем, подобно тому как женщина, вырастив детей, обнаруживает, что может наслаждаться жизнью и свободой от ответственности, так и "Каб" быстро стал символом полетов ради чистого удовольствия. Ведь управлять "Кабом" значит оставить всякие мысли о практичности, о расписании и скорости, о том, что нужно срочно куда-то успеть или обязательно что-то доставить. Для этого есть другие самолеты - современные, мощные и оборудованные по последнему слову техники. В мире "Кабов" сполна познается радость полета, в нем нет места шуму и суете сегодняшней жизни, как нет его на тропическом пляже, где можно бежать босиком по берегу, думая лишь о мягкости песка, прохладе воды, тепле солнечного света и дуновении океанского бриза.

Впервые я понял это на маленьком аэродроме в Южном Огайо, вскоре после того, как научился летать. Этот аэродром был последним прибежищем старых, поношенных и выброшенных на свалку истории аэропланов; им до сих пор управляли те же люди, что собирали здесь самолеты и летали на них с начала 30-ых. Старые деревянные и железные ангары скрывали в своих глубинах настоящие сокровища - множество красивых бипланов и "хвостокатов", от крохотных учебных самолетов, до самых последних моделей и классики боевой авиации. И среди этой груды сокровищ стоял прекрасно отреставрированный золотисто-желтый "J-3 Каб".

Когда я увидел этот "Каб" впервые, он стоял в траве перед главным ангаром и его обтянутый желтой материей фюзеляж и крылья ярко блестели на летнем полуденном солнце. Я обошел самолет кругом, восхищаясь простотой его линий, маленькими черными цилиндрами, высовывающимися из ладно подогнанного капота, красивым винтом, составленным из нескольких слоев дерева и большими, мягкими покрышками, так похожими на игрушечные. Этот небольшой, простой самолет показался мне дружелюбным и отзывчивым настолько, что на нем, видимо, можно с легкостью было подняться в воздух даже абсолютному новичку.

Пока я вглядывался в кабину, ко мне подошел пилот.

- Простой самолет, правда? - спросил он.

- Красивый!

Пилот улыбнулся. Трудно объяснить любовь авиаторов к старой технике. Самолеты бывают разные; есть выставочные красавцы-победители, а есть старые верные друзья. Но лишь "старичков", собранных в незапамятные времена, отличают та особая простота и изящество линий, что так трогают тех, кто на них летает. Любой, кто видит и понимает эту неизъяснимую красоту, автоматически становится старым пилотам другом, даже они видят этого человека впервые.

- Летал на таком? - спросил меня пилот.

Я покачал головой.

- А хочешь?

Долго упрашивать меня не пришлось. Он показал мне, как залезть в кабину, на переднее сиденье, становясь на ступеньку под дверью и взявшись за распорку. Пока пилот раскручивал винт и спешно занимал свое место, я держал тормоза.

- Здесь жарковато, - сказал он. - Если ты не против, оставим дверь открытой.

Дверь "Каба" - это, на мой взгляд, одно из главных его достоинств. Вместо обычной двери с окном, "Каб" снабжен шестиугольной, раскрывающейся вверх и вниз. Верхняя половина двери при этом служит окном, которое можно отклонять и фиксировать под крылом - даже в полете. Нижнюю часть тоже можно отклонять, прикрепляя к фюзеляжу и оставляя открытым большое пространство сбоку. Эти дверь и окно, которыми пользуются для входа и выхода из кабины, могут подарить пилоту восхитительное ощущение открытого всем ветрам полета (понимать не в буквальном смысле: кабина, в отличие от бипланов, закрытая; ветра, как и шума, в ней гораздо меньше).

"Каб" в последнее время стал символом простого, чистого веселья.

Мы покатились, подскакивая, по травяной полосе, набирая скорость; разогнавшись до 40 миль в час, самолет плавно оторвался от земли. Когда он, накренившись вправо, стал выходить из зоны аэродрома, я раскрыл окно, чтобы впустить в кабину побольше воздуха. Мы летели низко, скользя над верхушками деревьев и полями; пейзаж под нами был ярким, живым и находился так близко, что казалось, будто можно прикоснуться к деревьям, высунув руку в открытую дверь. Самолет пролетел над леском и нырнул вниз, к реке, повторяя ее причудливые изгибы. С обрывистого берега нам помахала руками пара ребятишек. Нас приветствовали дети! Каждому пилоту стоило бы почувствовать, как это замечательно, но на бешеной скорости и большой высоте о таком можно только мечтать. Самолет все летел и петлял над рекой; я уже не улыбался, а счастливо хохотал во всю глотку. Высунув руку наружу я наслаждался бьющим в ладонь ветром, еле уловимым запахом земли, поднимавшимся снизу и грациозностью легкой машины, танцующей в летнем солнечном небе.

Когда мы взяли курс от реки на запад, к фермам, пилот разрешил мне повести самолет самому. Я, к своей радости, вскоре понял, что на "Кабе", лишенном всех этих изоляционных материалов, амортизации и автоматизации, обычных для тех самолетов, что помоложе или посложнее, летчик может буквально чувствовать небо - ощущение полета передается и через поток воздуха, проносящийся за широко открытой дверью, и через ручку управления. Небо движется, дышит, подбрасывает самолет вверх, тянет вниз, уволакивает в сторону, и пилот должен постоянно реагировать на эти проделки - реагировать движением рулей и рычагов, послушных, как и сам аэроплан. Левая рука на РУД, правая на ручке, ноги постоянно жмут на педали - и вот я уже сросся с самолетом, слился с небом в живом, энергичном, пластичном танце. Я зачарован, я абсолютно и полностью счастлив.

У "Каба" хватает недостатков. Он медлителен, им трудно управлять в турбулентности, его сложно сажать с боковым ветром, а о пассажирах или багаже и говорить нечего. "Каб" может подняться на восемь или девять тысяч футов вверх, но место его не там. Истинная магия полета на нем творится внизу, ближе к земле, где простота и неспешность самолета позволяют пилоту расслабиться и наслаждаться полетом, любуясь окрестным пейзажем, а не бесконечной пеленой облаков.

Этот самолет, пожалуй, вполне достойно проявил себя в практическом применении. Но сегодня пилоты любят его за прямо-таки восхитительную по современным меркам непрактичность. В мире, помешанном на скорости и производительности, в мире вечной погони за временем "Каб" напоминает нам, как много мы упускаем, вихрем пролетая через жизнь. Вот истинный бальзам на раны пилота, забывшего, что полет - это удовольствие, вот успокоение для его души. "Каб", отрешенный от современной суеты, поможет ему вспомнить ту изначальную радость, то чувство, что когда-то привело его за штурвал. Есть за что полюбить этот самолет: он напомнит вам, как это прекрасно - лететь просто так, куда глаза глядят, загребать ладонью встречный ветер, видеть, как внизу дети машут тебе руками, радоваться тому, что стоит только открыть дверь - и можно буквально прикоснуться к небу.